Рубрика: Моя поэзия

Бледный луч упал в просвет дорожный, Обрамляя лик монастырей. Я тебя на двести лет моложе, Ты меня – на тысячу мудрей.

Реки, текущие с запада на восток, Горы Уральские склоном ведут к прорехам. Русь изначальная ставит и здесь острог, Чтобы хребту России служить закрепом…

Вот оно – величье радости: Хоть в чужбину, хоть на смерть, Хоть в жару, в любую стужу ли, В нищету, в отсыл, в острог… Поняла Прасковья – лучшею Ей судьба, коль с нею – Бог!

Всем сердцем почитай отца твоего и не забывай родильных болезней матери твоей. Помни, что ты рожден от них: и что можешь ты воздать им, как они тебе? Сир.7,29–30 «Всем сердцем твоим прославляй (почитай) отца твоего» (Сир.7:29).

Бескрайних просторов России Я вновь примеряю края…

Победа шла по мостовой…

И когда ты проходишь знакомой улицей, Дни и месяцы к праздникам приведя, Город древний взирает, устав сутулится, Подставляя низины следам дождя,

Двадцать дней он числился «двухсотым». А на двадцать первый – хоть убей! – Прилетел под вечер в нашу роту Неказистый серый воробей.

Только Слову тихому верна, Твоему покорнейшая Слову, Я другим – то счастье, то война, Разрушенье, гибельность, основа. Тем, другим – и вычур, и почёт, И к душе протянутые строки. Но твоим подстрочником течёт Речь моя к эпиграфам высоким. Пусть же Слово веское твоё, Мастерством владычествуя смело, Надо всей строкой моей – чутьё, И правленье гордое…

Эту жизнь не спутаешь ни с чем, Эту страсть не выдашь за случайность: Высота бретели на плече, Вечеров великая бескрайность, Деликатность первых ручейков, Из полей стекающих в ложбину. Хлад дрожащий в твёрдости оков, Так руки твоей я не отрину. Так на том нагорном берегу, Будь то терем, замок иль темница, Умереть от Солнца я смогу,…